Кронштадт
Кронштадт
Символика 
История 
Музеи 
Форты 
Галереи 
Главная > Книжная полка > История > Статьи Л. И. Токаревой
 
Справочник
Карты и планы
Книжная полка
  




Л. И. Токарева

Экскурсия по городу с Лидией Токаревой и «Кронштадтским вестником»

Статья из газеты «Кронштадтский вестник» № 3 от 21.01.2005 г.





Южный фарватер

      Не доходя до Ленинградской пристани, высокий, глухой забор Бетонного завода под прямым углом поворачивает к урезу воды. Но берег здесь довольно высокий, подмытый… И площадь между забором и Ленинградской пристанью долгие годы являла собою жалкое зрелище: мусор, вынесенный морем под кручу берега, водоросли, сухой камыш, доски, бочки, бревна, лохмотья какие-то… Бурьян разросся здесь, никем не тронутый. Тысячи людей проходили тут, в том числе и руководящие лица, конечно, но никто даже и не замечал, как нелепа и отвратительна эта свалка. А место-то какое! Изумительная панорама южной части Финского залива раскрывается здесь во всей своей красе и величии. Может быть, так бы еще долго и продолжалось, но вдруг случился в Ленинграде праздник — Фестиваль демократической молодежи. И огромная делегация из Германии собралась посетить Кронштадт. Вот тут-то и заволновались все так называемые ответственные работники, как военные, так и штатские: надо было подсыпать берег, как-то укрепить его, вывезти мусор и посадить хоть что-нибудь! И все это — за три дня!
      И началось. Самосвалы, бульдозеры, еще какие-то машины. Днем и ночью гудело и гремело... И появилась набережная, правда, составлена она из бетонных деталей, предназначенных для жилых домов, но зато ее украшали газоны, клумбы, дорожки, посыпанные песочком. Работники садово-парковой конторы тоже постарались, высадили какие-то кустики, цветочки. Так и предстал перед всеми милый садик со своими скамеечками. И так он был кстати, что казалось, что он всегда был тут. В этом садике даже стенд с планом города Кронштадта установили!
      И вот ясным летним утром прибыли гости. Более трехсот немцев во главе с Вилли Штофом и другими представителями руководства миролюбивой Германии. Сам Вилли Штоф со своей группой высадился на Петровской пристани, а остальные немцы на метеорах прибывали сюда, на Ленинградскую.
      Погода была редчайшая. Термометр показывал 33 градуса. Ни облачка, ни ветерка! Бедные немцы истекали потом и бегали в «Альбатрос» за пивом. Истекали потом, но только холодным, и представители кронштадтского руководства: вся зелень на только что благоустроенном пятачке начала никнуть и желтеть. Но, сверкая мощными струями, уже подкатывали поливальные машины… И немецкие юноши и девушки с радостными воплями бросались в эти струи, не жалея ни своих брючек, ни своих маечек, ни своих нарядных летних обувок.
      Молодые посадки были спасены. И скоро садик, так и оставшийся без названия, распушился и стал очень привлекательным. Но однажды подул сильный восточный ветер и погнал волны, которые со страшной силой бились о новую набережную. И почернела вода в этом месте, вымывая кое-как насыпанную землю и «поехали» бетонные стенки, сложенные из строительных деталей, ничем не скрепленных между собою. Вскоре и комиссия подоспела. Стояли, совещались между собою, покачивая головами. Стал подходить народ, из числа пассажиров, застрявших на пристани из-за бури. И вдруг кто-то громко сказал: «Вишь, как построено… Ну надо же… А вот Петр-то… Из гранита берега выкладывал… До сих пор стоит… Никакая волна не берет…». Один из членов комиссии вдруг навострил уши, обернулся к говорившему да как вскрикнет: «Да что же Вы раньше-то не сказали! Товарищ, раньше бы!». Тут же раздался такой хохот, в котором заглох и выстрел полуденной пушки.
      Как бы то ни было, но скверик существует. Недавно там и камень установили с надписью, посвященной великому русскому ученому Александру Степановичу Попову. И каждый, впервые вступивший на кронштадтскую землю, вспоминал о том, что Кронштадт — Родина чудесного изобретения — радио.
      И сидя на удобном садовом диване, в этом скверике можно часами наблюдать движение судов по Южному фарватеру. С востока на запад, с запада на восток плывут, плывут в обоих направлениях торговые и пассажирские суда, паромы, похожие на плавучие города, военные корабли и подводных лодки… И колышутся на мачтах кораблей флаги многих стран мира. Сбылась высокая мечта царя-реформатора, основателя Санкт-Питер-Бурха и Кронштадта, которую великий русский поэт гениально озвучил в словах: «Все флаги в гости будут к нам!».
      Южный фарватер — морская коммуникация международного значения. Некогда был Южный фарватер частью великого торгового пути «Из Варяг в Греки». И еще в глубокой древности знали об этом все географы мира.
      Наши предки, славяне, были прирожденными мореходами. Они сами строили свои кораблики, великолепно управлялись с парусами. И, помолясь своим богам, смело пускались они в неведомые морские просторы навестить соседей, обменяться с ними продуктами своего труда, промышлить какого-нибудь зверя, добыть рыбы… Многочисленные торговые пути пересекали нашу Родину во всех направлениях, но самым главным был этот, ведущий к странам Западной Европы. Там шел самый богатый торг, там завязывались очень важные культурные и дружественные связи.
      Река Нева широкая, полноводная, истинно царь-река, впадая в Финский залив, делится на струи. И они, эти струи, пробивают себе дорогу среди обширных песчаных наносов, которыми так богат район острова Котлин, в результате чего углубляются отдельные участки среди сплошного мелководья. И эти судоходные участки называются фарватерами. Не будь этих фарватеров в Финском заливе, судоходство здесь было бы совершенно невозможным, и тогда не нужны были бы ни Санкт-Питер-Бурх, ни Кронштадт, ни Сестрорецк, ни Ораниенбаум…
      И вот две наиболее мощные невские струи достигают острова Котлин, огибают его и уходят дальше, в открытое море. Одна из них идет вдоль северного берега острова Котлин и называется Северным фарватером. Другая идет вдоль южного берега острова Котлин и называется Южным фарватером.
      Изо всех фарватеров Финского залива наибольшее значение имеет Южный фарватер: он, один только он, доступен для плавания глубокосидящих морских судов. Чтобы войти в устье реки Невы или выйти из него в море, непременно надо следовать Южным фарватером, и только Южным фарватером! И вот на этой морской дороге, занимая исключительно выгодное положение, и стоит наш Кронштадт, который вначале был морской крепостью, первой морской крепостью России на Балтике, а потом стал городом-островом, а ныне он — район Санкт-Петербурга.
      Именно тот, кто владеет Кронштадтом и контролирует движение по Южному фарватеру. Именно он — хозяин положения: кого хочет — пропустит следовать дальше, кого надо — остановит на полпути… Вот почему Петр Великий так ценил остров Котлин, вот почему он сделал все возможное и невозможное для того, чтобы великое дело — дело освоения крохотного, болотистого, хмурого острова Котлин увенчалось успехом.
      И неслучайно был наш остров в центре многих событий всемирно-исторического значения. Феодальные владыки северо-западного края Европы с жадностью смотрели в сторону этого острова… Но предки наши самоотверженно отстаивали право плавать по Балтийскому морю русским кораблям и иметь свои собственные порты на его берегах. И, в ходе этой многовековой, кровавой борьбы, остров Котлин неоднократно переходил из рук в руки… Пока, наконец, русская армия во главе с царем Петром Первым не отбила его у шведских захватчиков. И что сделал царь Петр Алексеевич в первую голову? Укрепил остров. Крепость заложена! И как только появились пушки на острове Котлин, так и перестал он быть во вражеских руках. С тех пор уж никто не мог посягать на нерушимость северо-западных морских рубежей нашей Родины.
      И, вглядываясь в морскую даль, вновь видишь, как плывут теперь уже стальные корабли по Южному фарватеру. А видел он и железные паровые корабли, и деревянные, одетые в белоснежные паруса. И бывали здесь люди, память о которых живет в веках.
      Восемьсот лет спустя с запада на восток проследовал этой дорогой небольшой караван судов во главе с норманнским героем Рёриком Датским, будущим князем Новгородским, который прославился как основатель нашей государственности. Рёрик и два его брата, Синеус и Трувор, призваны были княжить на Словене… Стоя рядом, братья молча всматривались в даль моря… Где-то там, за горизонтом, ждал их край, заселенный многочисленными славянскими племенами… И вот показался остров, узкий, длинный, покрытый лесом, одевшийся в молодые листочки. И дрогнули сердца братьев: земля! Граница владений славянских! Это был остров Котлин.
      Десятилетия спустя, летом 907 года, посетила остров Котлин Великая княгиня Ольга, невестка покойного князя Рюрика. Теперь она управляла государственными делами. Муж ее, князь Игорь, погиб, а сынок Святослав был совсем еще маленьким. Объезжая своя владения, Великая княгиня Ольга определяла, кому и сколько платить оброка в казну, что исключало всякий произвол в деле налогообложения. Всю территорию своего княжества Ольга поделила на погосты, которые являлись административно-политическими центрами Древнерусского государства. В то время остров Котлин был уже в какой-то степени обжит и славился добычей рыбы и морского зверя в огромных количествах. Кроме того, в летний сезон существовала здесь и лоцманская служба, приносившая значительный доход. И княгиня Ольга, ознакомившись с местными условиями, сама определила размер платежей и сроки. И повелела княгиня Ольга приписать остров Котлин к Дудоровскому погосту (ныне Дудергоф). Так остров Котлин занял определенную ячейку в административной сети Великого княжества Киевского.
      При Новгородском князе Александре Ярославиче остров Котлин стал главной базой флотилии Морской стражи, основанной им для охраны морских дорог, ведущих к Господину Великому Новгороду.
      Во главе Морской стражи поставлен был старейшина Ижорской земли, православный христианин Пелгусий. Летописи донесли до нас предание о том, как тихой белой ночью 1240 года молился Пелгусий на небольшом мысу острова Котлин. Вдруг услышал Пелгусий плеск воды, разгребаемой волнами. Присмотрелся он и в сгустившейся мгле увидел небольшой корабль, на носу которого стояли двое юношей в княжеских одеждах. «Брат Глеб, прикажи сильнее грести, — сказал один из них. — Нам надо успеть помочь сродственнику нашему, князю Александру». И тут Пелгусий понял, что это они, Святые Борис и Глеб, покровители небесные северо-запада России. И тогда скорее отправился в Новгород, отыскал князя Александра Ярославича и поведал ему о своем видении… Вскоре и шведский флот пожаловал в устье Невы, но к приходу наглых захватчиков князь успел подготовиться. И он первый напал на врагов, многие остались убитыми на русской земле, некоторым удалось бежать на своих кораблях. Но домой мало кто вернулся: Морская стража подстерегла беглецов и здесь, у берегов острова Котлин, нашли враги верную свою погибель. Радостно было на Руси встречено известие о битве на реке. Народ прозвал князя Александра Ярославича Невским.
      Вот так и складывалась история Южного фарватера. Слов нет, приходили сюда недруги с далеко идущими целями. Но встречали их наши предки достойно. А для торговли, для обмена культурными достижениями, для дружественных отношений дорога эта была открыта всегда.
      Но как только прогремел артиллерийский салют в честь подъема Российского флага на форту Кроншлот (7 (18) мая 1704 года) — Южный фарватер обрел надежную защиту. И почти двести лет создавалась мощная система обороны Южного фарватера… И никогда, ни один вражеский корабль с поднятым боевым флагом не смог прорваться в устье Невы. И только однажды, в ночь на 18 августа 1919 года, четверка английских торпедных катеров сумела нанести удар по Кронштадту. Один взорвался на пути к цели, три остальных были подбиты метким огнем эсминца «Гавриил». Катера вспыхнули, по воде разлился горящий бензин… Послышались вопли: «Камрад! Спасай!». И девятерых англичан (7 матросов и 2 офицера) подняли на палубу эсминца «Гавриил». Мокрые и обожженные англичане были перевязаны, напоены чаем и отправлены в Госпиталь… На допросе выяснилось, что один из офицеров, Лоренс Непир, является внуком адмирала Чарльза Непира, под командованием которого в 1854 году Соединенная Англо-французская эскадра приходила в Финский залив с намерением взять Кронштадт и нанести удар по морскому могуществу России. Но, увидев новые гранитные морские форты, адмирал Непир отказался от всяких попыток.
      — То, что произошло, ужасно, — заявил лейтенант Лоренс Непир. — Половина наших торпедных сил на Балтике пропала! Но я горд: я прорвался в Кронштадт! Я завершил семейное дело Непиров!
      Плывут, плывут корабли по Южному фарватеру. С востока на запад, с запада на восток. Дружить, торговать, обмениваться идеями… Да будет так всегда!!!

Лидия Токарева      

Статья из газеты «Кронштадтский вестник» № 3 от 21.01.2005 г.




Вид на залив с Ленинградской пристани
Памятный камень у Ленинградской пристани
Южный фарватер
Ледокол рубит лед около Кроншлота
Большой Кронштадтский рейд. Вид с форта «Александр I»
Южный фарватер
Заводская гавань
 <<< Предыдущая статья Следующая статья >>> 
   © Кронштадт, Валерий Играев, 2003 — 2007. * kronstadt@list.ru