Кронштадт
Кронштадт
Символика 
История 
Музеи 
Форты 
Галереи 
Главная > Книжная полка > Статьи > Статьи Л. И. Токаревой о войне
 
Справочник
Карты и планы
Книжная полка
  




Л. И. Токарева

Статья из газеты «Кронштадтское время» №№ 6, 7 (258, 259) от 07.09 и 09.10.2004 г.






      Публикуя материал известного кронштадтского историка и краеведа Л. Токаревой «Поединок с люфтваффе» мы открываем новую рубрику, посвященную 60-летию Великой Победы. Сентябрьские бомбежки Кронштадта и кораблей КБФ в близлежащих к о. Котлину акваториях, по степени трагичности стали, воистину самыми черными днями для нашего города за всю его историю. Сотни немецких бомбардировщиков в течении нескольких дней почти непрерывно бомбили крепость и корабли КБФ. Но моряки Балтийского флота, гарнизон крепости, бойцы хоть и не без потерь, выдержали этот огненный шквал, нанеся врагу существенные потери. Об этих трагических дня рассказывает эта публикация...


Поединок с люфтваффе
(Хроника тех дней)


      31 августа 1941 года, корабли Краснознаменного Балтийского флота пришли из Таллина в Кронштадт... И сразу же включились в систему обороны Ленинграда, заняв боевые позиции и в районе острова Котлин и — далее, по реке Неве, вплоть до Ивановских порогов.
      В тот же день, в 14 часов 00 минут, пушки морской артиллерии открыли огонь по фашистским войскам, которые, следуя южным берегом Финского зал ива, двигались на Ленинград... Это были части группы армий «Север», предназначенной для захвата Ленинграда.
      И пришлось им, после этого, держаться вне досягаемости огня морской артиллерии и идти к своей цели другой дорогой...
      8 сентября 1941 года, фашистские войска подошли к Ладожскому озеру и, захватив Шлиссельбург, отрезали Ленинград от страны.
      9 сентября 1941 года, после интенсивных артиллерийских обстрелов и бомбардировок, как переднего края обороны, так и самого города, немецко-фашистские войска двинулись на штурм Ленинграда...День и ночь грохочут пушки Кронштадта и кораблей Краснознаменного Балтийского флота и башни их орудий вращаются на все триста шестьдесят градусов: приходилось еще и поддерживать войска двадцать третьей армии, которую теснили Германско-финские войска, форсировавшие реку Вуоксу восточнее Выборга.
      10 сентября 1941 года, в Ленинград прибыл генерал армии Жуков и принял на себя всю ответственность за судьбу Ленинграда... И всюду, где бы он ни находился, слышны были ему грозные раскаты морских дальнобойных орудий... Это был голос Кронштадта!
      12 сентября 1941 года... Бои у стен Ленинграда достигли крайнего напряжения... Ценой невообразимых потерь, фашисты заняли Стрельну и прорвались к берегу залива... И Кронштадт — могучий и бесстрашный, во всем своем величии, предстал перед немецкими очами... И немцам, и русским, стало ясно, что до тех пор, пока Кронштадт ведет огонь, немцам нечего и думать о взятии Ленинграда... И вот теперь, наконец-то, главари фашистского рейха взялись за Кронштадт, как следует...
      Спокойно и сосредоточенно готовились защитники Ленинграда к новым боям за родной свой город... И вряд ли кто мог в то время предполагать, что для гарнизона крепости Кронштадт, личного состава Краснознаменного Балтийского флота и гражданского населения города на острове Котлин, наступит тот момент, когда от мужества, стойкости и боевого мастерства каждого будет зависеть очень многое или, почти, все...
      Но надо отдать дань справедливости и генералу армии Г. К. Жукову: он, по достоинству, оценил богатейшие возможности флотилий артиллерии и очень эффективно использовал их в борьбе с врагом. К каждому перекрестку дорог Жуков распорядился прикрепить определенную группу батарей... И как только на этом участке появлялась вражеская боевая техника, морские артиллеристы мгновенно открывали огонь и, буквально, через пять минут, целые танковые или мотомеханизированные колонны врага превращались в груду дымящегося лома...
      По данным разведки и благодаря своей полководческой интуиции, Жуков сумел разгадать очередной замысел немецко-фашистского командования овладеть Ленинградом... И тогда он приказал сосредоточить весь огонь, который были в состоянии дать флот и Кронштадт на том квадрате, в центре которого находилась деревня Финское Койрово...
      В свою очередь и германским командованием были предприняты меры для обеспечения успеха своей новой боевой операции... Решено было заставить Кронштадт замолчать... Раз и навсегда!
      И были собраны на аэродромах близ Ленинграда особые эскадрильи из пикирующих бомбардировщиков «Ю-87» и «Ю-88» и лучшие экипажи люфтваффе, специально подготовленные для штурма Кронштадта.
      16 сентября 1941 года. Первый массированный удар с воздуха по фортам и кораблям Краснознаменного Балтийского флота. Сильнее всех пострадал линкор «Марат». Стальной богатырь покинул свою позицию в ковше Морского канала и ушел а Кронштадт, где и ошвартовался в Средней гавани. А место его занял линкор «Октябрьская революция».
      18 сентября 1941 года. Генерал Федюнинский получил приказ возглавить оборону южной и юго-западной окраин Ленинграда. Была усилена противотанковая оборона, перед немецкими позициями расставлены крупные морские мины, доставленные сюда из Кронштадта. Ночью мины были взорваны и на полосе, разделявшей наши и немецкие позиции, образовались глубокие и надежные противотанковые рвы.
      18 сентября 1941 года. Доклад генералу армии Жукову: обстрел центральных районов Ленинграда противником прекращен. Но сосредоточен артиллерийский огонь на Московском и Кировском районах.
      Генерал Армии Жуков требует от генерала Федюнинского: «Внимание флангам! С Урицка не спускать глаз!».
      Окончательно укрепившись в мысли, что фон Лееб пойдет или в обход центральной Пулковской высоты, или вдоль берега Финского зал ива, или в лоб, на Пулково, и, учитывая, что он прикажет ударить из района финского Койрова, Жуков отдает приказ Федюнинскому быть готовым к контрудару, Новикову — бомбардировать этот район с воздуха, а артиллеристам Балтфлота — обеспечить заградительный огонь перед населенными пунктами Кискиным и Финским Койрово.
      18 сентября 1941 года. Немцы пошли! Снова — на штурм Ленинграда! Вначале атаковали они юго-восточные склоны Пулковских высот, чтобы отвлечь внимание русского командования от главного... Отбились защитники Пулковских высот... И снова лезут немцы... Генерал Федюнинский, полагая, что это и есть наступление, которого ждали, стал просить «флотского огонька», но Жуков отказал ему в этом, со словами; «Нет, они пойдут в другом месте!».
      И вновь отбились защитники Пулковских высот, но на этот раз дело дошло до рукопашной...
      Прошло немного времени и, вдруг, поднялась пыль на гатчинской дороге... Танки! За танками, пехота, с оркестром... Новее — без мундиров, с закатанными, выше локтя, рукавами нижних рубашек, без головных уборов, с растрепанными волосами, с дымящимися сигаретами в зубах... и поливая все вокруг себя автоматным огнем…
      Вот тут-то и пришел приказ морской артиллерии открыть огонь! И первыми открыли огонь артиллеристы линкора «Октябрьская революция!». Громыхнули пушки линкора… со страшным воем пошли снаряды главного калибра... И один из них, ухнул прямо в оркестр...
      И умолк оркестр, затем над ним выросла гора земли, а потом — гора опала и получилась глубокая яма, на краю которой блестела одна только серебряная труба!
      А остальные снаряды дальнобойной морской артиллерии начали рваться в рядах фашистской пехоты... И каждый разрыв был адекватен разрыву авиабомбы весом в пятьсот килограмм. А осколки таких снарядов разлетались в радиусе полтора километра! И заметались фашистские изверги, которым теперь стало не до Ленинграда... Целые шеренги их смешаны были с землей или взлетали на воздух, где тела раздирались на куски и превращались в кучи кровавого тряпья!
      Воодушевленные этой картиной, защитники Ленинграда, выбежали из своих окопов и, с криком «Ура!», бросали вверх свои шапки... А потом — поднялись в штыковую...
      Этот бой длился несколько дней и полностью закончился только двадцать третьего сентября,
      А Кронштадт сам под огнем, Усиленно обстреливаются не только военные объекты, но и городские кварталы. В анналах кронштадтской МПВО отмечено, что с 18 сентября 1941 года и по 15 января 1942 года, немцами было выпущено по Кронштадту две тысячи снарядов калибром от 150 до 275 мм.
      18 сентября 1941 года. Берлинские газеты возвестили всему миру: «Участь Ленинграда решена!» И это было встречено всеобщим восторгом...
      19 сентября 1941 ода. 10 часов 00 минут. Около двухсот самолетов врага появились в небе Кронштадта... Они атакуют, в основном, корабли, форты, батареи на острове Котлин… Но все чаще бомбы падают и на город… Но это бомбы, пока еще только по двести пятьдесят, по пятьсот килограмм... Непрерывно бьют зенитки... Сотни зенитных пушек и пулеметов… Душераздирающим воем воют «Юнкерсы», заходя в пике или выходя из него… С отвратительным, всепроникающим визгом, идут вниз бомбы... От чудовищных взрывов стонет земля...
      В результате этого налета получили повреждения линкор «Октябрьская Революция», крейсер «Киров», эсминец «Гордый», подводная лодка «Щ-306» и погиб транспорт «Мария».
      20 сентября1941 года. На аэродромы фашистов, прибыли, наконец, из Германии, в огромном количестве, тысячекилограммовые бомбы… Те самые, что были заказаны специально для сокрушения боевой мощи Кронштадта...
      И было дано германским летчикам сто двадцать часов на то, чтобы разнести остров Котлин...
      А на Кронштадт был налет, в котором участвовало сорок самолетов, но этот налет показался не очень страшным, по сравнению с предыдущим...
      21 сентября 1941 года. 8 часов 10 минут. Объявлена воздушная тревога в Кронштадте… Она продолжалась восемнадцать с половиной часов! Глядя в небо, потемневшее от закрывшей его армады «Юнкерсов», кронштадтцы, занимая, по тревоге, свои посты, сразу же поняли, что этот налет — невиданной силы… одна волна самолетов накатывается за другой... Взрывы фугасных бомб, в грохоте зенитных залпов, в сплошных раскатах дальнобойных орудий, были почти неразличимы… Копоть, резкая кислая вонь от разорвавшихся боеприпасов, окутали сражающийся город... Стало темно, как в осеннюю ночь... Вздрагивали и качались дома... Целиком вываливались оконные рамы, срывались с петель запертые на ключ двери квартир... Из пробитых труб хлестала вода... То тут, то там взвивались языки пламени и — нечем было дышать! Но не слышно и не видно было ни плача, ни криков, ни судорог отчаяния... Бойцы пожарных команд и аварийных бригад, с помощью подразделений МПВО, боролись с огнем, разбирали завали, оказывали помощь пострадавшим...
      21 сентября 1941 года. 8 часов 10 минут. Объявлена воздушная тревога в Кронштадте... Она продолжалась восемнадцать с половиной часов! Глядя в небо, потемневшее от закрывшей его армады «Юнкерсов», кронштадтцы, занимая, по тревоге свои посты, сразу же поняли, что этот налет — невиданной силы...одна волна самолетов накатывается за другой — ... Взрывы фугасных бомб, в грохоте зенитных залпов, в сплошных раскатах дальнобойных орудий, были почти неразличимы... Копоть, резкая кислая вонь от разорвавшихся боеприпасов, окутали сражающийся город... Стало темно, как в осеннюю ночь... Вздрагивали и качались дома... Целиком вываливались оконные рамы, срывались с петель запертые на ключ двери квартир... Из пробитых труб хлестала вода... То тут, то там взвивались языки пламени и — нечем было дышать! Но не слышно и не видно было ни плача, ни криков, ни судорог отчаяния... Бойцы пожарных команд и аварийных бригад, с помощью подразделений МПВО, боролись с огнем, разбирали завалы, оказывали помощь пострадавшим и спасали, как могли, материальную ценность...
      В Военном порту грузились баржи с боеприпасами, которые доставлялись на морские форты и на корабли... Не замирала жизнь и в цехах Морского завода… А ведь на его территории было, в этот день, шестнадцать прямых попаданий!
      Все, взрослые и дети, были на своих местах и каждый выполнял свой долг до конца... Массовая гибель людей... Грандиозные разрушения... С моря пришла тяжелая весть: погиб эсминец «Стерегущий». А в Кронштадте бомбы падали так густо, так методично, что невольно рождалась мысль: да, это — немецкая работа!
      И только вечером прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги. И люди встретились, как будто вернулись с того света. Многие поседели в тот день, многие до глубины души покаялись перед людьми и перед Богом, многие дали себе зарок — жить по-другому...
      22 сентября 1941 года. Первая тревога объявлена была в 8 часов 04 минуты. На подходе к Кронштадту — сорок два «Юнкерса»... На территории Морского завода разорвалось двадцать бомб. Из них — двенадцать прямых попаданий... Повреждена плавбаза «Смольный», эсминцы «Грозный» и «Сильный», подводная лодка, находившаяся едоке, несколько тральщиков и множество объектов.,. И вновь были человеческие жертвы... Но, после отбоя последней воздушной тревоги, ремонтники сразу же приступили к восстановительным работам.
      Не менее трудной была обстановка и на море... Западнее острова Котлин сражались катерники Краснознаменного Балтийского флота... Они провожали и встречали подводные лодки, ставили новые минные поля, атаковали вражеские подводные лодки и надводные суда, мешавшие движению наших кораблей и отражали бесчисленные атаки с воздуха.
      23 сентября 1941 года. Ранним утром — двести двадцать фашистских самолетов в небе Кронштадта.. Вскоре, воздушная армада разделилась: сорок«Юнкерсов» закружились в бешеной карусели, отвлекая на себя внимание зенитчиков, а сто восемьдесят пикирующих бомбардировщиков начали, заходя со всех сторон, бросаться на линкор «Марат» ...
      Маратовцы отчаянно отбиваются. Им по мо га ют зенитчики других батарей, пытаясь отстоять самый знаменитый корабль Балтики, бой идет упорный, страшный, отчаянный, исступленный... И — отбились маратовцы... Впервые, в истории военного дела, применили они, против самолетов, дальнобойные осколочные снаряды, поставив трубку у них на самую короткую дистанцию...
      Улетели вражеские самолеты… Стихло. Люди стали выходить из укрытий... Послышались ободряющие возгласы, робкие шуточки... Зенитчики отирали черноту своих лиц... Как вдруг, откуда ни возьмись, в черном, затянутом багровыми облаками, небе, послышался вой пикирующего бомбардировщика, свист бомбы и — страшный грохот... И все увидели, что линкор «Марат» — весь в огне и в дыме... что носовая часть его отделилась и, покачнувшись, медленно валится на наружную стенку гавани... Рухнула передняя мачта корабля... И обломки ее, облепленные людьми в белых робах, посыпались в воду... Подпрыгнула носовая башня, и все ее три огромных дула разломились на куски, как спички в руках ребенка... Обрушилась кривая труба корабля... Тут, с новой силой, забили зенитки — невообразимый, убивающий душу, грохот... Но этот страшный грохот перекрыл человеческий вопль... Кричали люди на берегу... Кричали и те, кто силой взрыва, оказался в кипящей воде Средней гавани... Триста двадцать четыре человека погибли тогда на линкоре «Марат»... Погиб и командир корабля, молодой талантливый офицер Павел Константинович Иванов... Погибли и десятки рабочих Морского завода, ремонтировавшие повреждения, полученные «Маратом» шестнадцатого сентября...
      В «Энциклопедии Третьего Рейха» сообщается, что линкор «Марат» был потоплен полковником Руделем (единственный кавалер Германского Рыцарского креста). Этого полковника в Германии встретили с величайшим триумфом. Он был принят самим Фюрером и тот целовал лучшего своего летчика Люфтваффе. Но, после окончания Великой Отечественной войны Рудель попал под суд. И получил двадцать пять лет за «причинения ущерба Краснознаменному Балтийскому флоту». И, отсидев свой срок, мирно проживал потом у себя на родине.
      23 сентября 1941 года. В этот день закончились бои и на сухопутных участках фронта. Немцы были остановлены не только на юго-западных рубежах обороны Ленинграда, но и на Карельском перешейке, где фашистские войска понесли такие потери, о которых тогдашние военные и политические деятели Германии и Финляндии никогда и нигде не упоминали.
      24 сентября 1941 года. Бомбардировки Кронштадта продолжаются... И напрасно молит адмирал Трибуц командование Ленинградского фронта о прикрытии Кронштадта авиацией... Да, надо об этом сказать прямо: с воздуха крепость и флот не были защищены!!! Генерал армии Жуков, командующий Ленинградским фронтом, упорно, в свойственной ему категорической форме, отказывал в самолетах для защиты Кронштадта.
      И тогда адмирал Трибуц, через головы всех своих вышестоящих начальников обратился к И.В. Сталину... И — был услышан...
      С исключительным самообладанием держалось гражданское население Кронштадта. Не было ни малейшего подобия паники, хотя многие, не раз за это время, прощались с жизнью...
      Ждали в Кронштадте и высадки воздушного десанта противника. Командиры и краснофлотцы шпалерами стояли вдоль улиц, со штыками наготове... И был слух, что сброшен был парашютный десант, состоявший из тех, кто прыгал на остров Крит... Но остров Котлин — не остров Крит: ни один из фашистских десантников, в целом виде, не долетел ни до земли, ни до воды: и их парашюты, и они сами, в клочья были порваны там, еще на высоте четыре тысячи метров.
      Глядя на моряков, с их винтовками, подростки мастерили рогатки, набивали карманы кусочками железа и камушками, разыскивали колющие и режущие предметы, чтобы помогать взрослым, если дойдет до схватки с врагом на улицах.
      Ко всему были готовы кронштадтцы. И душевных сил было им не занимать... Но когда известие о поражении линкора «Марат» распространилось по городу, плакали все — и дети, и взрослые.
      25 сентября 1941 года. Штурм Ленинграда сорван... Но Гитлер, мстительный и злобный, как и всякий уголовник, приказывает продолжать ковентризацию Кронштадта. И, с дикой яростью, продолжают фашисты наносить воздушные удары по Кронштадту, комбинируя их с обстрелами из своих дальнобойных орудий... И казалось, что этому не будет конца! Даже самые маленькие дети научились различать урчание вражеских самолетов и, наблюдая, как вьются машины с крестами среди разрывов зенитных снарядов, крепко сжимали свои кулачки и провожали удирающие «Юнкерсы» долгим взглядом, полным ненависти и презрения...
      27 сентября 1941 года. В утреннем налете участвовали пятьдесят фашистских самолетов... Они сбросили около сотни бомб разного назначения... А вечером, на аэродроме Бычье поле приземлились самолеты 71-го полка ПВО. Это была новая часть, специально формировавшаяся для прикрытия с воздуха города Куйбышева, куда намечалась передислокация ставки Верховного Главнокомандования из Москвы...
      Но Верховный Главнокомандующий приказал отдать часть машин Кронштадту! И зенитная артиллерия пополнилась: прибыл 6-й полк зенитной артиллерии в Кронштадт.
      И стало, вдруг немного потише, на что уже перестали и надеяться жители города. Люди радовались хорошим новостям... Стали даже думать о чем-то хорошем, хотя вражеские артиллерийские обстрелы становились все злее и беспощаднее...
      В этот день Гитлеру было доложено, что Кронштадт держится и, по-прежнему боеспособен... Он — ведет огонь! И Гитлер молча проглотил это известие, сделав вид, что ему нужно принять решение по Ленинграду. И он принял это решение, отдав приказ удушить великий город блокадой.
      28 сентября 1941 года. Сирены воют. Но бомбы рвутся реже… Артиллерийские обстрелы носят шквальный характер... Видно, наши держат врага на прицеле и, при первых же выстрелах, наваливаются на их батареи всей своей силой.
      Люди приходят в себя. Собираются семьи... Ищут родных и близких среди убитых и раненых... Приводят в порядок свои расхристанные жилища... Налаживают какое-то подобие быта... Готовят что-то горячее и радуются, если удалось раздобыть заварку чая.
      29 сентября 1941 года. Гитлер отменяет дальнейшую «обработку» Кронштадта... И приказал блокировать его так, чтоб не было никакого сообщения ни с Ораниенбаумом, ни с Ленинградом.


      Две недели продолжались страшные удары с воздуха по Кронштадту. За это время немцами было сделано около тысячи самолетовылетов и сброшено шесть тысяч бомб различного назначения... Однако цели своей эта широко задуманная акция не достигла. Кронштадт сохранил свою боеспособность и продолжал оказывать бесценную помощь Ленинграду во всем: и в зимней обороне, и в охране морских рубежей в летнее время, и в контрбатарейной борьбе и в операциях по прорыву блокады Ленинграда и во всех наступательных операциях войск Ленинградского фронта в период освобождения Ленинграда от вражеской блокады, не говоря уже о помощи населению Ленинграда в борьбе с трудностями блокады. А морская пехота? 150 тысяч моряков из Кронштадта ушли на фронт. И воевали они не только у стен Ленинграда, но и под Москвой, в Сталинграде, на Кавказе, в Крыму, в Заполярье и на территории Фашистской Германии. И на закопченных руинах Рейхстага, было начертано: «Мы из Кронштадта!». Немало пришлось пережить защитникам Кронштадта... Но эти сентябрьские дни 1941 года ни в какое сравнение не идут, ни с бомбардировками Лондона, ни с бомбардировками Роттердама и Амстердама! Даже Пирл-Харбор и тот невозможно сравнить с Кронштадтом, потому, что Кронштадт дрался и за себя и помогал сухопутному фронту. Этот день — 21сентября 1941 года — должен занять свое место в Хронографии Великой Отечественной войны, как день величайшей трагедии, как день несгибаемой воли к победе, как день непревзойденного мужества и как день безграничной любви к своей Родине, к своему народу. И еще был один союзнику кронштадтцев в то время: ненависть! Да! Ненависть ко всякого рода мучителям, мучителям людей.

Лидия Токарева      

Статья из газеты «Кронштадтское время» №№ 6, 7 (258, 259) от 07.09 и 09.10.2004 г.




  <<< Предыдущая статья  
   © Кронштадт, Валерий Играев, 2003 — 2007. * kronstadt@list.ru