Кронштадт
Символика  
История  
Музеи  
Форты  
Галереи  
 
Кронштадт
 
Справочник
Карты и планы
Книжная полка  
   

 

Ф. А. Тимофеевский

Краткий исторический очерк двухсотлетия города Кронштадта
 

Главная > Книжная полка > История Кронштадта > Краткий исторический очерк двухсотлетия города Кронштадта


     


II.


События предшествовавшие основанию Кронштадта:
 
Пётр на Олонецкой верфи. — Фрегат «Штандарт». — Первая поездка Петра на Котлин. —
Основание Кроншлота.


        (Настоящая глава заимствована из «Русской Морской Истории» Ф. Ф. Веселаго, часть I-я и из «Истории Царствования Петра Великаго», Н. Устрялова, том IV, часть 1.)
 
 
      Торопясь сооружением флота Государь в Июле месяце 1703 г. прибыл на Олонецкую верфь, где в продолжение шести недель работал с обыкновенною своею энергиею. С 1 Августа начался спуск судов. 29 Августа был спущен 28-и пушечный фрегат «Штандарт» и на нем 8 Сентября, Пётр, в звании командира, перешел на Ладожское озеро, в сопровождении семи вновь построенных судов и привел их в Шлиссельбург. Название Штандартъ имело особенное значение, указывающее на приобретение нового моря. До сих пор двуглавый орел, изображаемый на царском флаг-штандарте, имел в клювах и когтях карты трех принадлежащих России морей; теперь же «в тот образ четвертое море присовокуплено»1).
      В начале октября Пётр испытывал на Ладожском озере морские качества фрегата „Штандарт". В это время он получил от Меньшикова следующее письмо: „Мой господин Капитан, здравствуй! Зело милость вашу мы здесь ожидаем; нам стало скучно, потому что было солнце, а ныне вместо его дожди и великие ветры; и для того непрестанно ждем вас: когда изволите приехать, то чаем, что паки будет вёдро. Не ведаем для чего так замешкались; нам кажется, мочно быть, потому что ветер способный. Разве, затем медление чинится, что ренскаго у вас, ведаем, есть бочек с десять и больше; также и секу не без довольства; и потому мним, что бочки изспраздня, хотите сюда приехать, или которые из них разсохлись, замачиваете и размачиваете. О сём сожалеем, что нас при том не случилось.
      «При сем доношу вашей милости, что господин вице-адмирал Нуморс, который перед устьем стоял, виват октября 1-й отдав, не безпечально о том, что за противным ветром больше кораблей в устье не ввел, и так отъехал. За сим здравие милости вашей Господу всемогущему в сохранение предаю.

Александр Меньшиков».            

      Получив столь радостное известие, Пётр немедленно отправился в Петербург, где узнал, что шведская эскадра удалилась на зимовку к Выборгу; наступили уже морозы, и на Неве показался лед. Пересев на гальот, и взяв с собою яхту, Царь вышел, наконец, в заветное море, составлявшее предмет его давних и самых пылких желаний. Если вспомнить с каким постоянным упорством стремился Царь к приобретению для России свободного морского сообщения с образованною Европою, как щедро тратил он на это небогатые средства государства, сколько внес в делю собственной энергии и непосредственных личных трудов умственных и даже физических, то можно понять с каким торжеством и надеждою он смотрел впервые на освобожденные от неприятеля Невские устья. Наш родной поэт в немногих словах превосходно очертил подобное положение великого Царя:

      «На берегу пустынных волн,
      Стоял Он, дум великих полн
      И вдаль глядел» …

      И глядел он не столько в даль открывавшегося перед ним водного пространства, сколько вдаль времени. Окидывая своим орлиным, практическим взглядом пустынные берега и измеряя, как опытный моряк, глубину фарватера, он умственными очами проникал в даль веков, и на этих бедных берегах, потерявших, при наступающей зиме, и ту небольшую долю красоты, которую они имеют летом, Пётр видел в будущем цветущие населенные города и на пустынных водах, по которым пробиралась его маленькая эскадра, — тысячи кораблей под флагами всех наций. В его воображении, в устьях Невы, уже создавался во всей серьезной красоте великий русский торговый город С.-Петербург, затмевающий Амстердам и Лондон обширностью своей торговли и количеством своих торговых кораблей. Одним словом, он видел то, чего еще Россия в праве ожидать от Петербурга, поставленного Петром на одном из выгоднейших в мире торговых пунктов2).
      Народная легенда местных жителей — финнов, с удивительным поэтическим тактом отнеслась к чудесному созданию Петербурга, который с легкой руки Петра рос не по дням, а по часам. Много людей, говорит легенда, в старые годы принимались строить здесь город; но это им не удавалось, потому что топкое болото поглощало строение. Наконец, явился сюда и начал работу русский богатырь-волшебник: построил один дом — поглотила трясина, построил другой, третий — тоже самое. Рассердился богатырь и придумал хитрое, небывалое дело: взял он и сковал на руках вдруг целый город и поставил на болото, которое уже не могло поглотить его и держит до сих пор. Этот волшебный город, в воображении богатыря Петра, должен был достраиваться в то время, когда он на своем гальоте в первый раз подходил к острову Котлину. Сделав около него промер, царь увидел, что именно здесь находятся ворота ко входу в Неву и что для больших судов единственный возможный путь — есть глубокий пролив между южным берегом Котлина и близлежащею мелью. Это, по-видимому маловажное, открытие представляет один из бесчисленных примеров гениальной логики царя Петра и чрезвычайную его проницательность, позволявшую с первого взгляда углубляться в самую сущность дел. В продолжение многих веков близ Котлина проходили тысячи кораблей и берега Невы служили предметом упорной борьбы между враждовавшими соседями, однако же до Петра никто не мог оценить важного значения Котлина. Никто не догадывался, что этот самый остров и отмели, идущие от северного и южного берегов материка, защищают от больших неприятельских судов всю часть моря, лежащую к востоку от Котлина и таким образом, в случае укрепления пролива, задерживают пришедшего с моря неприятеля, в 30 верстах от устьев Невы.
      В то время остров Котлин был покрыт густым сосновым лесом, некоторые остатки которого видны до сих пор на кладбище. Но кроме этих несомненных исторических данных, в Кронштадте сохранилось предание, будто бы при заняли острова, в лесу, недалеко от берега, был найден котел, вероятно оставленный матросами с эскадры вице-адмирала Нуммерса, которые, несомненно, посещали остров Ретусари, во время блокады устьев Невы. Этот найденный котел, как говорит предание, и был причиною переименования острова в Котлин; наименование, оставшееся до сих пор и послужившее в свою очередь темою для составления герба города Кронштадта, на котором, как известно, изображены котел и маяк.
      Великий Преобразователь России и Основатель русского флота сразу оценил громадное стратегическое значение острова Котлина. Сделав промер между островом и мелью, идущей от него к югу, Пётр увидел, что именно в этом месте следует построить крепость.
      Сделав сам модель крепости, Пётр производство постройки её поручил Меньшикову. Едва только окреп на море лед, как поспешили приступить к постройке крепости и к исходу 1704 года, подле Котлина на отмели возвышалась уже деревянная трехъярусная башня, с земляными насыпями; фундаментом для её стен служили опущенные в воду деревянные срубы, наполненные камнями. Новую крепость вооружили 14 орудиями и кроме того, для лучшей защиты прохода, на самом Котлине построили батарею в 60 орудий.
      Освящение новой крепости, названной Кроншлотом, происходило в присутствии Государя и сопровождалось трехдневным торжеством. Коменданту Кроншлота дана инструкция, которою предписывались меры осторожности при встрече приходящих с моря кораблей: в ней же содержались указания, как действовать против неприятеля. Начальные слова инструкции: «Содержать сию ситадель, с Божиею помощью, аще случится, хотя до последнего человека», показывают какое важное значение придавал царь Кроншлоту. И этот завет был свято исполнен как при жизни Петра, так и при его приемниках. Шведы, заметив свою оплошность, пытались было в 1705 году завладеть островом Котлином, но их попытка не увенчалась успехом и эскадра адмирала Анкерштерна принуждена была отретироваться перед судами адмирала Крюйса и батареями Кроншлота и св. Иоанна (где теперь Цитадельская пристань), а высаженные шведские войска были сброшены в море храбрыми солдатами полковника Толбухина.

 


      1)   Журн. Петра Велик. 1, стр. 71.
      2)   Нельзя не обратить внимания на тот факт, что вскоре по основании Петром Великим Петербурга этот город уже стал интересовать иностранцев и в учебниках географии и справочных книгах, преимущественно немецких, помещались о нашей будущей столице краткие сведения; некоторые из таких книг переводились иногда и на русский язык. Например, в 1719 году была напечатана книга: «Земноводнаго круга краткое описание из старыя и новыя географии по вопросам через Яна Гибнера собранное и на немецком диалекте в Лейпциге напечатано, а ныне повелением еликаго Государя, Царя и Великаго Князя Петра Перваго всероссийскаго Императора, при наследственном благороднейшем Государе Царевиче Петре Петровиче, — на российском напечатано в Москве в 1719 году.» В этой книге находим следующее: «Не далеко от Финляндии в Ингерманландии, лежащей «между синусом финским и Ладожским озером» находится и Санкт-Петербурк, крепость и купеческий город, который ныне царствующий монарх Пётр Первый построил и от часу оный возрастает и прибавляется и в красоте и силе своей процветает».
 
 


 

               


 
      

 
   
 <<< Глава I. Две даты о начале Кронштадта   Глава III. Первые постройки и сооружения. >>>   
   © Кронштадт, Валерий Играев. kronstadt@list.ru